Придите на опушку вечерком,

Когда она в закатном озаренье,

И встретит вас высоким костерком

Куст иван-чая в алом оперенье.

Его цветы таким огнем горят,

Что, оказавшись с ними по соседству,

Отдернешь руки жадные назад,

Боясь о кисти знойные обжечься.

Уходит из употребления древнерусское вводное слово «чай». А раньше оно было столь часто употребляемо в определенной русской местности, что проезжающие через эту местность люди и сами начинали неожиданно «чайкать», к месту и не к месту вводя в обиход новое словечко, и даже сердились на себя и на тех, кто их случайно этим словом наделил.

Жил в одной из таких местностей паренек Иван. Любил щеголять он в красной рубахе, и большую часть времени проводил на опушке среди цветов и кустарников. Нравилось ему ухаживать за цветами, выводить новые сорта. А жители села, увидевшие мелькавший среди зелени алый цвет, поговаривали:

— Да это Иван, чай, ходит.

И до того к этому привыкли, что и не заметили отсутствия в селе Ивана и стали говорить: «Да это иван-чай!»— на неожиданно появившиеся у околицы алые цветы. Так и прижилось за новым растением название иван-чай. А растение возьми да и удиви жителей новым дивом. Собрались они как-то на околице на праздник. Сколько танцевали-веселились — не помнят, помнят только, что стало холодно и женщины решили вскипятить воды. В костер наряду с дровами пошли и высокие стебли иван-чая, листья с которого попали в кипящий котел. Попробовали отвара, а отвар приятный, освежающий. Листья иван-чая с тех пор служат для приготовления чайного напитка, и называется такой чай копорским, по названию села Копорье под Петербургом, у которого чуду суждено было случиться.

Радостно видеть на вырубках и гарях розово-малиновый разлив иван-чая. Гудят над цветами пчелы и шмели, мелькают разноцветные бабочки — нет лучшего медоноса среди лесных трав, чем иван-чай.

В зарослях иван-чая любит жить лесная малина. Где заросли, там и малину ищи. Вкусна и душиста лесная малина, пропитанная запахами! иван-чая, не менее приятен и чай, пропитанный запахами малины.

В 1915 году в Сибири выдалось на редкость сухое лето. Ни одного дождя не выпало за два месяца, и тайга запылала пожарами.

Прошло несколько лет. и на месте пожарищ появился иван-чай. Его высокие стебли притеняли почву, а в тени зарослей стали подниматься и деревца, и травы. Около зарослей появились пасеки, и медосборы стали собирать по три бочки меда с гектара. На сибирское чудо приезжали взглянуть иностранцы, а всем этим благоденствием люди были обязаны иван-чаю, который первым поселялся на лесных вырубках и гарях.

Если протиснуться в гущу иван-чая и встать на колени, чаща покажется густым ельником. Мрачно. Сыро. Душно. Темно. Но лучшие леса берут начало именно в зарослях иван-чая. И если в это время выпадает хороший урожай сосновых семян, жди доброго сосняка.

Он на лугу зарею пламенел,

Призатемняя всходы молочая,

И в небо направлял султаны стрел

Куст иван-чая.

Я наломал охапку впопыхах,

Букет отдать любимой намечая,

Затрепетал жар-птицею в руках